Домашний бизнес для женщин

Наверное, балерины не стареют или владеют секретом борьбы со временем. А может этот секрет знают только великие женщины? Взгляните на фотографии Майи Плисецкой последних лет, кажется, что она такой была пятьдесят, сорок, тридцать лет назад. Она даже хорошеет год от года, появляется какая-то глубокая красота. И хотя сама Майя Михайловна писала, что в двадцать лет женщина круглые сутки выглядит хорошо, после тридцати - три-четыре часа в сутки, а после пятидесяти - несколько минут, на нее это правило не распространяется.

Итак, Майя Плисецкая - выбор жизненного пути.

Когда Майя Плисецкая выходила замуж за Родиона Щедрина, Лиля Брик, близко знавшая Плисецкую, пошутила в адрес жениха: ‘’Ваш выбор мне нравится. Но один изъян у Майи велик. Слишком много родственников по всему белому свету'’. Действительно, в семье Михаила Борисовича Мессерера - деда Плисецкой по матери, зубного врача, было двенадцать детей и все они роднились. Некоторые связали свою жизнь с балетом, например, Асаф Мессерер - виртуозный танцовщик и превосходный педагог.

Рахиль Михайловна, мать Плисецкой, тоже была связана с искусством, она снималась в немых сентиментальных фильмах. Что касается отца, то он занимался ‘’земными'’ делами. В 1932 году его назначили генеральным консулом и начальником угольных рудников на Шпицбергене. На этом суровом острове состоялся сценический дебют маленькой Майи в опере Даргомыжского ‘’Русалка'’.

Трудно сказать, что в большей степени определяет выбор жизненного пути, особенно, если дело касается маленькой девочки. Майя буквально целыми днями изводила родителей просьбами о поступлении в хореографическое училище. Наконец, отцу дали отпуск, и по прибытии в Москву в 1934 году девочку определили в балетную школу в класс Евгении Ивановны Долинской. Однако первый ‘’танцевальный'’ год для Майи длился недолго.

Родители должны были возвращаться на Шпицберген, а дочку, несмотря на обилие родни, оставить в Москве было не с кем. Новая полярная зима на острове длилась для девочки особенно медленно. Майя очень тосковала по любимому занятию. И как только наступила весна, отец решил отправить дочку с первым ледоходом на Большую землю. Новым педагогом ее стала Елизавета Павловна Гердт - женщина славная, ровная, но аналитической мудрости, профессионального ясновиденья Гердт не имела.

Всю свою танцевальную жизнь Майя Плисецкая страдала от того, что не получила полноценного, классического балетного образования, что многие открытия в школе пришлось делать самой ценой проб и ошибок. Учеба в хореографическом училище шла своим чередом: плие, большие батманы, стертые в кровь пальцы. А между тем 37 год неумолимо приближался, и пришел он к двенадцатилетней Майе 30 апреля, за несколько часов до первомайской демонстрации. Тот пугающий звонок - арест матери, расстрел отца, опечатанная квартира и идти некуда.

Майю приютила тетка Суламифь, артистка балета, отношения с которой складывались непросто. С одной стороны девочка была обязана своей родственнице многим: что не сдали Майю в сиротский дом, что имела она возможность, по-прежнему, заниматься любимым делом. С другой стороны тетя ‘’…в расплату за добро каждый день больно унижала меня'’. Семья Плисецких распалась, детство для Майи кончилось. Брат Александр остался жить у дяди Асафа.

Благодаря стрелочнице на станции, которой под ноги Рахиль выбросила из тюремного вагона записку, - удалось Майе узнать о судьбе матери. Бывшую киноактрису, жену бывшего генконсула сослали в Чимкент. О судьбе отца Майя Плисецкая узнала только в 1989 году из скупой справке о реабилитации. А балет жил своей красивой, яркой жизнью, далекой от реальности и ужасов ГУЛАГа. Ученики хореографического участвовали в текущем репертуаре Большого. Майя танцевала фею-крошку в ‘’Спящей красавице'’ и цветы в ‘’Снегурочке'’. Она охотно бегала на репетиции основной труппы и с замиранием сердца следила за отточенностью арабесок гастролерши из Ленинграда - божественно Улановой.

21 июня 1941 года Майя Плисецкая удачно дебютировала в выпускном концерте училища в сопровождении оркестра Большого на сцене филиала с ‘’Экспромтом'’ Чайковского. ‘’Московская публика приняла номер восторженно. Мы кланялись без конца. Мама была в зале, и я сумела разглядеть ее счастливые глаза'’. Да, перед самой войной судьба неожиданно улыбнулась их семье - из ссылки с маленьким братом, родившимся летом 1937 года, возвратилась Рахиль. После Чимкента она поселилась вместе с Майей у Суламифи. Каждый вечер Рахиль устанавливала раскладушку у самых дверей крохотной комнаты, в которой они жили вчетвером. Однако настоящие лишения пришли с войной.

Благодаря хлопотам Суламифи Плисецким удалось эвакуироваться в Свердловск, где в тесной трехкомнатной квартире скромного инженера набилось 14 человек. Теперь основным родом деятельности Майи стали очереди - с трехзначными номерами на руках, с редкими, но яростными ссорами, с отрешенными глазами товарок по длинному унылому ряду. И чем медленнее двигались бесчисленные очереди, чем быстрее летело время, тем сильнее Плисецкую охватывала паника. Уже целый год она жила без балеты, целый год без тренировок. Еще больнее жалили Майю доходившие до Свердловска сведения, что занятия в родном училище продолжаются.

В отчаянии Плисецкая решилась на безумный по законом военного времени поступок - без пропуска она пробралась в Москву и, несмотря на пропущенный год, была принята в единственный выпускной класс Марии Михайловны Леонтьевой. Наградой за упорство и преданность балету для Майи Плисецкой стала пятерка на экзамене весной 1943 года и зачисление в труппу Большого театра.

Майя Плисецкая - выбор жизненного пути.

Продолжение следует…